Ольга Майорова — актриса, для которой сцена стала вторым домом еще в детстве. В Крымском ТЮЗе она прошла путь от робкой школьницы до признанной мастерицы, способной одинаково убедительно играть как легкие комедийные, так и сложные драматические роли. Она умеет работать «на сопротивлении» и уверена, что в профессии актера труд важнее таланта.

В интервью «ЕЗ» артистка рассказала том, почему перед детьми невозможно фальшивить, как рождается текст «из подкорки» и почему театр должен вести за собой, а не угождать.

Фальшивить бессмысленно

— С ТЮЗом вы связаны с самого детства. Вы уже тогда поняли, что хотите стать актрисой, или серьезное решение пришло позже?

— С ТЮЗом я связана с детства — это точно. В одиннадцать лет я пришла в театр и была поражена всем, что здесь увидела. Но актрисой стала ощущать себя, наверное, еще раньше. С малых лет мне обязательно нужно было залезть на сцену и ­что-то изображать, петь, танцевать. Это было всегда. Когда пришла в театр, это была уже школьная пора, и, конечно, появлялось много стеснений, но их преодоление всегда было для меня важным.

— Помнится ли вам первый выход на сцену? Что вы тогда почувствовали?

— Это был кастинг, наш Красный зал. Нужно было показать себя, и это было очень волнительно. Ребята, которые уже были в группе «Золотой ключик», считали себя настоящими артистами. Я вышла читать басню Крылова «Зеркало и обезьяна». Начинала очень скромно, но потом понимала, что ничего не могу с собой сделать — распаляюсь, вхожу в роль. Правда, время от времени поглядывала на этих ребят на заднем ряду, они смеялись, и я снова становилась скромной девочкой. Наверное, это было действительно смешно. Нина Петровна Пермякова (сооснователь детского театра «Золотой ключик», предшественника нынешнего ТЮЗа, директор Крымского государственного ТЮЗа. — Ред.) меня взяла в группу, и мы сразу приступили к работе над спектаклем. И хочешь не хочешь, — ты уже внутри действия.

— Чем, на ваш взгляд, работа в ТЮЗе отличается от работы во «взрослом» театре?

— Работа в ТЮЗе — она вся по-взрослому. Как говорил классик, «для детей нужно играть так же, как и для взрослых, только гораздо лучше, тоньше, культурнее и совершеннее». Дети — настолько благодарные зрители, перед ними фальшивить бессмысленно. Они верят в то, что ты и есть тот персонаж. У меня никогда не было, чтобы дети меня «разоблачили», но они соучастники действия, они искренни — и у тебя нет права их обманывать. Взрослые же — это те же дети, но с жизненными штампами. Они скептики: понимают, что идут смотреть историю, а не реальность. Но мы же и книгу читаем со слезами — это не мешает нам верить. Просто в театре режиссер предлагает свое видение, и это интересно — принять его или поспорить.

— Есть ли ощущение, что вы не просто играете, а воспитываете через театр?

— Однозначно. Каждый актер должен не просто прожить роль и забыть. Сверхзадача — не столько воспитать, сколько показать свою точку зрения и донести то, что хотел сказать персонаж. И в этом есть этап воспитания. Если ты заинтересовал зрителя, он обязательно будет искать информацию после спектакля, читать, расследовать, размышлять.

Режиссеру виднее

— Как вы готовитесь к роли? Есть ли свои секреты?

— Если это исторический персонаж, стараюсь найти несколько интерпретаций, узнать его с разных сторон, чтобы играть не плоско, а многогранно. Актер всегда знает про персонажа больше, чем зритель. Что касается секретов, — перед спектаклем нельзя повторять текст. Даже если он еще не уложился в голове. Мы «кладем текст на действие»: запоминаю, когда хожу по сцене, работаю с партнером. Если ты правильно действуешь, текст рождается сам собой из подкорки.

— Какая роль стала для вас самой важной, переломной?

— Переломной, наверное, стала Васса Журлакова в спектакле «Бабы». Это была первая серьезная драматическая роль. Героиня с очень сложной судьбой. До этого мне давали больше комедийные или характерные роли. А здесь нужно было совсем другое. Наверное, у меня получилось не идеально, не так, как хотел режиссер, но это был шаг вперед.

— Есть ли роль, о которой вы мечтаете, но пока не сыграли?

— Знаете, я бы сказала так: режиссеру виднее. Хотеть мы можем все что угодно, но я доверяю выбору постановщика. Хотя любая актриса, конечно, мечтает о Джульетте. Мы играли отрывки из Шекспира, но полноценной роли не дали. Да, мое амплуа — героиня. Но тогда мне не хватало ни жизненного опыта, ни природного дара. Я, наверное, трудом беру больше, чем талантом. Кстати, в нашем спектакле по Шекспиру я играла герцогиню Оливию в отрывке «Двенадцатая ночь», это одна из главных ролей — интересный и многогранный опыт.

— С какими режиссерами вам довелось работать? Чему вы у них научились?

— Я работала с Ниной Петровной, Андреем, Сергеем, Анастасией Пермяковыми, с Сергеем Новиковым и Сергеем Толстых. У каждого свои методы воздействия на актера, свои ключики. Но базу, конечно, заложила Нина Петровна. И самым главным педагогом, который научил меня всему, была именно она. Если режиссер располагает к себе, не «деспотирует», это очень важно. Я готова даже к крику, если он относится к процессу и помогает раскрыть эмоцию, а не просто подавить меня как человека.

«Я хочу так же»

— Бывает ли, что персонаж внутренне чужд, но вы находите с ним контакт?

— Конечно. Самое интересное — играть «на сопротивлении». Например, мисс Кэссиди в спектакле «Родственные души» по О. Генри. Это женщина без комплексов, которая добивается подарков и внимания мужа… доводя его до рукоприкладства. Она получает от него тумаки, но знает: потом он придет извиняться с подарками. Мне эта роль была чужда. Я не понимала, как можно так жить. Но режиссер разглядел, что я справлюсь, и я поверила. Для этой женщины цель оправдывает средства, и она считает себя счастливой. Одна девочка лет восьми после спектакля сказала маме: «Я хочу так же». Вот это для меня было шоком — значит, мы показали это убедительно.

— Как вы чувствуете зал? Бывает ли, что спектакль идет «не так»?

— Каждый спектакль — это «здесь и сейчас». Мы, актеры, знаем замысел режиссера, но мы тоже люди: можем забыть текст, импровизировать, вывести партнера на новую эмоцию. Зритель этого не знает. Он — наш индикатор. Если он реагирует, значит, мы действуем верно. Бывает, реакция приходит не там, где мы ждали, и внутри начинается легкое смятение. Но освистов или ухода из зала у нас не бывало. Главное, не идти на поводу у зрителя. Театр призван вести за собой, а не угождать сиюминутным желаниям.

— Часто ли вы сами бываете зрителем?

— С удовольствием смотрела бы, но времени катастрофически не хватает. Хочется живой энергии, новых впечатлений. Очень классно, когда мы выезжаем на фестивали: там можно пообщаться, увидеть лучшие коллективы. У нас была лаборатория с мастер-­классами, когда проходил фестиваль «Земля. Театр. Дети», это было бесценно. Актеру нужно постоянно встряхиваться, обновляться. Поэтому мы всегда с нетерпением ждали это событие, которое непременно давало много сил и знаний, вдохновения и открытий.

— У вас есть опыт работы в кино. Чем он отличается от театрального?

— Опыт очень интересный, отличается кардинально. В кино много дублей. При съемке с разных ракурсов нужно, например, играть один и тот же эпизод, с одинаковой интонацией и эмоцией. Но это же невозможно — повторить эмоцию спустя несколько минут. В театре же все по-разному: даже от твоего настроения зависит, каким сегодня будет персонаж. И зрителю интересно смотреть один и тот же спектакль несколько раз, потому что он воспринимается абсолютно по-новому.

Профессия здоровых людей

— Что для вас значит быть актрисой в жизни? Играете ли в быту?

— Стараюсь быть настоящей и на сцене, и дома. Но мы настолько срослись с профессией, что иногда в быту это случается. Домашние меня называют «Богема». А в магазине, на базаре или в транспорте я могу нечаянно включить ­какого-то из своих персонажей — и сама не представляю, куда это выведет. Это интересно.

— Что, на ваш взгляд, главное в профессии актера?

— Талант — это дар Божий, но талантливых людей не так много. Важна и удача — чтобы звезды сошлись. А труд — это главное. Наша профессия многогранна: хороший артист может сыграть все, даже то, что не подходит ему по амплуа, даже «на сопротивлении». И удача, конечно, тоже важна: нам нужны зрители, поклонники. И будет большая удача, если профессия принесет еще и материальное благополучие.

—Ваш труд — не из легких. Был ли момент, когда хотелось все бросить?

— Никогда такого момента не было.

— Есть ли у вас хобби, не связанное с театром?

— Я танцевала танго, сальсу. Очень люблю танцевать. Если бы было время, я бы сейчас этим занималась.

— Если бы вы могли обратиться к себе — маленькой девочке, которая мечтала о взрослой жизни, что бы сказали?

— Я бы сказала: всегда слушай себя. Никогда не делай только то, что общество считает правильным. Делай то, что для тебя значимо. Люби не из благодарности, а потому что не можешь без этого человека. И береги здоровье! Актерская профессия — это профессия здоровых людей. Мы отдаемся полностью — морально и физически. Пружина сжимается, и нужен отпуск, чтобы восстановиться.

Беседовала Варвара БОНДАРЕВА.

Фото Алексея Чумакова и из архива Ольги Майоровой.

Опубликовано в газете «Евпаторийская здравница» 24(19727) от 26.06.2026 г.