В дни, когда россияне с жителям других бывших союзных республик вспоминают о легендарной Сталинградской битве, в которой Красная Армия разгромила немецко-­фашистские вой­ска, вполне уместно вспомнить об уроженце Евпатории Якове Бабушкине (1913–1944), замечательном советском журналисте, начальнике литературно-­драматического вещания Ленинградского радиокомитета в 1937–1943 годах, по инициативе которого в скованной блокадой северной столице прозвучала «Ленинградская» симфония Дмитрия Шостаковича.

От пропагандиста до начальника

Яков Лейбович (Львович) Бабушкин родился 16 июня 1913 года в городе Конотопе Черниговской губернии. Вследствие болезни матери семья переехала в Евпаторию. Учился Яков в 1‑й образцовой школе имени Максима Горького. Здесь же, в школе, являлся художественным руководителем и режиссером драмкружка, а также редактором школьной стенной газеты и председателем плакатного комитета. Из всех школьных предметов больше любил литературу. Мастерски декламировал стихотворения как на русском, так и на немецком языках. Очень любил читать Владимира Маяковского. Во время школьных каникул подрабатывал на яликах и был подсобником в санатории.

Окончив школу с отличием, в 1930 году Бабушкин с другом уехал из Евпатории в Москву, где устроился работать на Московский автомобильный завод имени Сталина. Сначала работал чернорабочим, грузчиком, затем — токарем. Несмотря на свой юный возраст, окончил краткосрочные курсы и стал пропагандистом комсомольских политкружков. Был членом редколлегии, руководил комсомольскими планово–оперативными группами механосборочного цеха, выпускал стенгазеты. Зимой 1932 года заболел туберкулезом и уехал лечиться домой в Евпаторию. Пробыл он в Крыму до лета того же года.

Родная сестра Якова Элиза Серман вспоминала: «Я и сейчас вижу Яшу веселого, умеющего заразить всех смехом, и вижу, что он, как бы обрывая самого себя, вдруг замолкает, задумывается, становится сосредоточенным на своих мыслях, теперь он занят своей душевной внутренней работой».

Осенью 1932 года Бабушкин приехал в Ленинград и в ноябре поступил на вечернее отделение Института истории, философии и литературы. В дневное время Яков Львович трудился пропагандистом на заводах «Электрик» и Коксогазовый «Ленгаз», впоследствии стал инструктором отдела политучебы института, а также штатным пропагандистом ГК ВЛКСМ. В 1934 году в связи с ликвидацией вечерних вузов в числе наиболее успевающих студентов Бабушкин был переведен на дневное отделение литературного факультета Ленинградского государственного университета. В 1937 году Яков окончил полный курс литературного факультета, получил диплом с отличием. Тогда же ему присвоили квалификацию литературоведа-­русиста. В том же году он поступил в аспирантуру и занялся научной деятельностью. После окончания университета Бабушкин работал в Детиздате ЦК ВЛКСМ, был заведующим редакцией журнала «Костер». В этой должности зарекомендовал себя как хороший журналист и писатель.

А вот на работу в Ленинградский комитет по радиовещанию и радиофикации на должность литреферента его приняли 28 декабря 1937 года. Но уже в феврале 1938‑го повысили до старшего редактора литературно-драматического вещания, а 17 января 1940‑го утвердили главным редактором отдела литературно-драматического вещания Радиокомитета. С 1 апреля 1940 года Бабушкин работает в должности начальника литературного вещания. Десятого апреля 1942 года его назначили начальником отдела музыкального вещания с исполнением обязанностей художественного руководителя Радиокомитета.

«Предан до конца»

Где бы ни работал Яков Лейбович, какие бы должности ни занимал, везде и всегда он проявлял себя как талантливый организатор, заботливый руководитель и истинный патриот. Его ответственность и трудолюбие способствовали быстрому карьерному росту. «Мозговой центр Радиокомитета», — так писал о Бабушкине его близкий товарищ и коллега Георгий Макогоненко. А заместитель председателя Радиокомитета Виктор Антонович Ходоренко в характеристике указал: «Я. Л. Бабушкин вполне оправдал себя на практической работе, образцово поставил литературно-­драматическое вещание Ленинградского Радиокомитета. Предан он до конца порученной ему работе, отдает все силы и энергию. Настоящий и подлинный новатор, твердо проводящий партийность в литературе и искусстве, тов. Бабушкин много работает над повышением своего идейно-­политического уровня, честен, принципиален и морально устойчив. Человек он смелый и принципиальный, до конца преданный делу, морально чистый человек».

Самыми добрыми словами также вспоминали Якова все сотрудники Дома радио. Действительно, он был грамотным редактором и хорошим товарищем. Для своих коллег, как говорят, являлся душой коллектива.

Яков не был родом из Ленинграда, но в непростое для этого города время стал голосом и душой Радиокомитета. Он был инициатором многих идей, придумывал новые формы вещания. Именно ему принадлежат идеи вещать в эфир классическую музыку и читать литературные альманахи. Под его руководством выходили такие передачи, как «Радиохроника», «Говорит Ленинград», «Театр у микрофона». 30 августа 1941 г. в эфире «Радиохроники» № 53 выступила Ольга Берггольц. Редактором текста выступления, да и последующих текстов, был Бабушкин. Именно с этого времени и началась большая дружба Ольги и Якова.

«Безумие плана»

Ленинградское радио заняло особое место в жизни блокадного города. И редакторы, и авторы, и дикторы — весь коллектив Радиокомитета — это понимали. Люди работали в сложнейших условиях осени 1941 года, а затем и страшной зимы. В Доме радио еще в ноябре 1941 года прекратилась работа отопительной системы, начались перебои с электричеством, ухудшились условия работы сотрудников. К январю 1942‑го работники Радиокомитета были нетрудоспособны. Те, кто вопреки всему держался на ногах, жили в Доме радио. В зиму 1942 года Бабушкин начал заметно опухать, веки стали синими, голос притупился. В первую блокадную зиму радио не умолкало ни днем, ни ночью. Когда не было передач, в эфире стучал метроном. Музыки в эфире радио тоже не было. В декабре 1941‑го с согласия соответствующих организаций Бабушкин попробовал дать музыкальные передачи в радиоэфир. И уже 5 декабря в эфире выступил ансамбль песни и пляски Дома Красной Армии. С марта 1942‑го начало налаживаться музыкальное вещание. И именно в это время возрождается Большой симфонический оркестр, который был главным музыкальным коллективом и Радиокомитета, и всего города.

Значимым историческим и культурным событием для блокадного города стало исполнение Большим симфоническим оркестром Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича. Огромная заслуга в этом Якова Бабушкина. Именно ему принадлежала эта, казалось бы, безумная идея: сыграть в блокадном Ленинграде только что написанную Шостаковичем симфонию. И именно его стараниями стало возможно исполнение этой симфонии летом 1942 года.

Из воспоминаний Георгия Макогоненко: «Однажды вечером в общежитии мы слушали «Последние известия». Из Куйбышева сообщали, что Шостакович закончил Седьмую симфонию, начатую им еще в Ленинграде в первые дни вой­ны. Мы поговорили о симфонии и помечтали, когда пойдем в филармонию слушать ее… Неожиданно Бабушкин сказал ­каким-то заговорщицким шепотом: «А что, если попробовать нам…». Мы сразу поняли, о чем говорит Яков. И, несмотря на все безумие плана: сыграть в блокадном городе Ленинградскую симфонию Шостаковича, сыграть в городе, из которого уехали все оркестры, а из единственного оркестра Радиокомитета одни ушли в армию, других повалила блокадная болезнь — дистрофия, третьи уже погибли, — мы ­почему-то поверили в возможность ее исполнения…».

«Поставили мы Седьмую…»

Любое выступление на радио было вживую, и, чтобы симфония прозвучала в эфире, необходимо было собрать всех музыкантов вместе. Седьмая симфония особенная: для ее исполнения нужен сдвоенный оркестр. К этому времени все оркестры эвакуировались. Распался также оркестр Дома радио. Единственным дирижером, оставшимся в Ленинграде, был Карл Ильич Элиасберг. В начале марта 1942 года состоялась знаковая встреча Элиасберга и Бабушкина. Карл Ильич понял, что судьба художественных коллективов Дома радио крайне беспокоила Якова Лейбовича. Во время этой встречи Яков с надеждой в голосе поинтересовался: «А сможем ли мы возродить наш оркестр?». Помощь в решении этого вопроса оказали Управление по делам искусства при Ленгорисполкоме, руководство города, Ленинградский фронт и другие учреждения города. Спустя несколько дней началось возрождение оркестра. По радио был объявлен призыв ко всем музыкантам, находившимся в городе, явиться в Радиокомитет для работы в оркестре. И все же необходимого состава оркестра не было. Музыканты быстро умирали, и нужно было срочно находить им замену. Для поддержания жизни оркестрантов Бабушкин выбивает им продуктовые карточки, отправляет на лечение в госпитали, добивается постоянного питания в столовой, а сам, уже изможденный, худой и позеленевший, с трудом поднимается по лестнице Дома радио.

Первого мая 1942 года писатель Александр Фадеев услышал из уст Якова Бабушкина воспоминания о том, как возрождался Большой симфонический оркестр. «Можешь себе представить, — говорил о минувшей зиме Бабушкин, — обледеневший город, немец под городом, ежедневно обстрел, трамвай не ходит, время суровое, — мы думали, музыка неуместна в такие дни. …Выпадали целые часы молчания, когда только один метроном стучал: тук… тук… тук… тук… Представляешь себе? Эдак всю ночь, да еще и днем. Вдруг нам говорят: «Что это вы эдакое уныние разводите? Хоть бы сыграли ­что-нибудь». Тут я и стал искать по городу музыкантов, но все они не могли найти себе применения и изрядно голодали. Можешь себе представить, как оживились эти люди, когда мы стали вытаскивать их из обледеневших квартир. Боже, до чего многие из них истощали! Это было трогательно до слез, когда они извлекли свои скрипки, виолончели, флейты и фаготы, и здесь, под обледеневшими сводами Радиокомитета, начались репетиции симфоний Бетховена и Чайковского. Мы могли их организовать и платить им деньги, но не могли их кормить, потому что у нас самих ничего не было. Тогда мы пошли в Комитет по делам искусств, у которого была своя столовая. Мы сказали: «У нас есть оркестр, он может выступать не только по радио, но и в зале филармонии. Давайте так: наш оркестр, а каша — ваша, и он будет выступать за совместной маркой».

Оркестр был укомплектован к концу мая 1942‑го из тех музыкантов, которых удалось разыскать в городе, и тех, кто был откомандирован с фронта в распоряжение Радиокомитета.

Музыкальное вещание стало налаживаться, а возродившийся Большой симфонический оркестр стал главным музыкальным коллективом не только Радиокомитета, но и всего города, который держался из последних сил.

Партитура Седьмой симфонии Шостаковича прибыла в Ленинград на самолете 2 июля 1942 года. Начались интенсивные репетиции под руководством дирижера Элиасберга. Сам дирижер вспоминал: «Не помню точно, у кого родилась идея исполнить симфонию, рожденную событиями Великой вой­ны. Кажется, у Бабушкина. Во всяком случае, благодаря его усилиям и хлопотам нам удалось получить с «большой земли» партитуру».

Публичное исполнение симфонии в Большом зале филармонии было запланировано на середину июля 1942‑го. В планируемую дату концерт не состоялся. А состоялся 9 августа. Седьмая симфония прозвучала именно в тот момент, когда блокадному Ленинграду нужна была надежда — надежда на жизнь. Этот концерт стал мощным актом сопротивления и вдохновения для всех жителей блокадного города, укрепляя их волю к выживанию и борьбе. В письме Фадееву Бабушкин писал: «Поставили мы Седьмую симфонию. Она действительно оправдывает любые затраты сил, ибо хороша, и даже мою, имеющую довольно косвенное отношение к симфониям душу, очень затронула…».

«Повоюем до Победы»

В 1943 году работа в Радиокомитете велась, как и прежде, планировались в эфир новые передачи, но в судьбе Якова Бабушкина вскоре произошли события, обернувшиеся для него трагедией. Шестнадцатого апреля 1943 года его уволили из Радиокомитета. Уволили неожиданно, внезапно, без объяснения причины, не учитывая ни его заслуг, ни достижений. Увольнение было спонтанным не только для Якова, но и для коллег. Необъяснимым стал и тот факт, что с Бабушкиным были уволены еще несколько значимых сотрудников. Спустя некоторое время часть уволенных в тот день вернулась на работу в Радиокомитет. Согласно решению бюро ГК ВКБ(б) вместо Бабушкина художественным руководителем Ленрадиокомитета утвердили Г. Я. Снимщикова. Работа Якова Лейбовича на радио неожиданно оборвалась, оборвались идеи и замыслы новых передач. Больше он на радио не вернется.

Третьего июня 1943 года Бабушкина наградили медалью «За оборону Ленинграда». В наградном листе говорится: «Установил прямую связь радио с частями Красной Армии. Возглавляет работу по обслуживанию музыкальным вещанием фронта и госпиталя. Систематически выезжает в части Красной Армии. Отлично работает в МПВО».

Двадцать третьего июня 1943 года Бабушкина призывают в армию, где он — слушатель курсов младших командиров 1‑го учебного батальона 78‑го запасного стрелкового полка. «Я понемногу овладеваю моим новым делом… но видно польза будет и из теперешних занятий», — так об учебе и службе отзывался Яков. В январе 1944‑го он направлен в 602‑й полк 109‑ой стрелковой дивизии.

В своем письме Яков пишет жене Ольге Ильинской: «Я неплохо, здоров и бодр, крепко надеюсь, что это последняя зима, которую мы проводим в разлуке, повоюем ­когда-­нибудь мы до Победы…». Только для Якова Бабушкина зима 1944‑го стала последней. Его 602‑й стрелковый полк 109‑й СД участвовал в боях за освобождение города Кингисеппа. Первого февраля 1944 года город был освобожден. В тот же день оборвалась жизнь Якова Бабушкина. Он погиб в бою около деревни Падога. Здесь же, в Братской могиле, среди погибших освободителей, и похоронен. Якову Бабушкину было всего 30 лет.

Однажды Яков Лейбович написал: «Я горд сознанием того, что в обширной истории страшных лет нашего города не смогут быть обойдены и плоды малой, но моей личной работы, результаты усилий моего сердца, мозга, капли моего пота и здоровья».

Биография Бабушкина — это история недосказанного эфира, прерванной жизни, полной самоотдачи и творческого порыва. Его вклад в культурную жизнь блокадного Ленинграда заслуживает постоянной памяти и глубокого уважения.

В деревне Падога Кингисеппского района 30 апреля 2025 года под звуки Седьмой симфонии Шостаковича торжественно открыли памятную доску, посвященную Якову Лейбовичу Бабушкину. Ее появление на Братском захоронении в Падоге стало возможным благодаря большой совместной работе многих неравнодушных людей.

Светлое имя Якова Бабушкина навсегда останется в памяти благодарных потомков.

Светлана ЛУКОНИНА, младший научный сотрудник Кингисеппского историко-­краеведческого музея.

Фото Sergey Kott.

Опубликовано в газете «Евпаторийская здравница» 4(19707) от 6.02.2026 г.