На днях довелось мне услышать, уважаемые земляки, одну простенькую цифру крымской статистики: «На полуострове смертность от сердечно-­сосудистых заболеваний снизилась на 20 процентов». Цифра порадовала. И заставила особо остро осознать: не пришла бы десять лет назад в наш Крым «Русская весна», все ныне было бы неизмеримо хуже. В евпаторийской медицине — в частности.

Былую славу Всесоюзной детской здравницы после распада СССР наш город утрачивал постепенно, отчаянно сопротивляясь негативу обстоятельств. Однако в условиях «денег нет и не будет, на свои «хотелки» зарабатывайте сами», навязанных Крыму украинской «незалежностью», любое сопротивление было обречено на провал.

Мы же все помним, правда, земляки? Помним, как морально и физически устаревало медоборудование в медучреждениях и, полуослепшее, становилось причиной критичных осложнений у пациентов. Помним, как ветшали здания, облупливались в палатах стены, отказывались функционировать санузлы. Помним, как приходилось тащить из дому в больницу мягкий инвентарь, закупать лекарства и организовывать полноценное качественное питание заболевших родных и близких. Помним, как, лишь благодаря совестливым меценатам, в операционных горбольницы появились пластиковые окна. Помним, как всей Евпаторией скидывались на жизненно необходимый маммограф. Помним, наконец, и жутковатые слухи, поползшие по Евпатории незадолго до 2014 года: «Говорят, больницу нашу закрыть хотят… Считают, что и в Саках на всех больнички хватит!» Тем, кто собирался свой грубый армейский башмак на крымскую землю поставить, «аборигены» с их курортными городишками для больных детишек на этой земле были не нужны…

Спас тогда городскую медицину исключительно «человеческий фактор». Невероятные наши доктора, которые работали не благодаря ­чему-то, а вопреки всему. Лечили и спасали людей с помощью наработанного опыта, золотых рук своих и светлых голов. Анестезиолог-­реаниматолог Павел Островский, травматолог Виктор Лебединец, кардиолог Эмма Розенберг и патологоанатом Валерий Розенберг, отоларинголог Виктор Лысый, урологи Сергей Богданов и Владимир Даниленко, онколог Владимир Шведов, хирурги Юрий Ибрагимов и Михаил Бирючев, инфекционисты Петр Песиголовец и Татьяна Жук, эндокринологи Галина Струкова и Евгения Лазарева, стоматолог Прасковья Братко. Гордостью Евпаторийского роддома были акушеры-­гинекологи Константин Брагинский, Николай Шевкопляс, Дьедоне Селло. Друг другу рекомендовали пациенты невропатологов Анатолия Задорожного и Юрия Бабчика, ортопеда Андрея Дерябина. Именно в беспросветные девяностые вспыхнули яркими звездами на небосклоне городской медицины имена неврологов Надежды Прохоровой и Елены Мазур, стоматолога Романа Фененко, хирурга-­гинеколога-онколога Алексея Калиниченко. Чудеса «менеджмента» и деловой смекалки демонстрировали тогда главврачи санаториев: в клиническом санатории МО — Анатолий Ненько, в «Орленке» — Владимир Прочан, в «Здравнице» — Георгий Тихончук, в санатории им. Н. Крупской — Игорь Креслов, в «Смене» — Геннадий Кулик, в «Юбилейном» — Виталий Струков, в «Искре» — сменивший старенькую уже Нелли Бурахович Артур Слюсаренко. В прямом смысле до последнего вздоха боролся за спасение грязелечебницы «Мойнаки» самоотверженный главврач градообразующего учреждения Виктор Атюшкин. На своих плечах, словно Атлант небо, удерживал в рабочем состоянии городскую стоматологическую поликлинику, умудряясь еще и передовые технологии внедрять, дантист и хозяйственник от Бога Виктор Фененко. Врачи вынуждены были решать проблемы всего здравоохранения по принципу «На Бога надейся, а сам не плошай». К­ак-то выкручивались, искали спонсоров, которые то медикаменты подбрасывали, то продукты питания, то наличные для решения совсем уж неотложных проблем. Случалось, из города-­побратима Людвигсбурга больница получала иногда оборудование. Поэтому и больные без помощи не оставались.

Тогда же, на изломе двух веков, возглавил евпаторийскую детскую больницу молодой врач-педиатр Александр Шевцов. Тот самый, которому безоговорочно доверяли малыши. Знающий меру строгости и доброте, неизменно естественный в желании максимально помочь пациенту. Умудрявшийся обеспечивать деятельность вверенного ему ДТМО даже в экстремальных условиях государства, которое жило, что называется, «без царя в голове». Редкий образец личной скромности.

Многое о характере Александра Викторовича и его жизненных приоритетах говорит вот этот небольшой монолог четвертьвековой давности:

— Я — просто педиатр. Детский врач. А дети — это особый контингент, который требует и особого отношения, и совершенно другого подхода к лечению, и понимания психологии ребенка, его характера. Ведь всегда сначала нужно понять маленького человека, найти с ним общий язык, а уже потом думать, что с ним и как его лечить. Здесь совсем другие взаимоотношения! Взрослый приходит на прием и сразу сам говорит о своих проблемах. Ребенок же этого никогда сделать не может. Чем меньше ребенок, тем труднее выяснить, чем он болен. Частично, конечно, подскажут родители, но в основном ищет подход к малышу, определяя, где болит, как болит, сам врач… А это нелегко. Вообще работать с детьми — нелегко. На это, мне кажется, должны решаться лишь люди, чувствующие в себе особый талант любви к детям, способные на контакт взаимопонимания. Стремление к профессии «детский врач» определяют сугубо человеческие качества: прежде всего понимание ситуации, в которой оказался больной, способность к сочувствию и состраданию, умение чувствовать чужую боль, а самое главное — осознание основного в медицине принципа «Не навреди!». В жизни часто случается: мы, стараясь ­кому-то помочь, вникая в проблемы окружающих, не думаем о том, что, спасая другого, иногда ему вредим. Точно так обстоят дела и в медицине: порой приходится лечить по жизненным показаниям, и тогда во главу угла становится принцип «Не навреди!».

Решение лечить людей, дарить им здоровье, продлевать жизнь для коренного крымчанина не было сиюминутным. Уроженец Кировского поступал на педиатрический факультет Крымского мединститута (туда мало ­почему-то идут мужчины, в основном девчата поступают) — осознанно. Чувствовал, что прежде всего хочет лечить детей. Родители нервничали — среди них медиков не было, выбор сына их удивил. А ему примером была тетя. Прекрасный врач, она вообще по жизни стала эталоном в работе, в отношении к людям. Интернатуру сразу после окончания института Александр Шевцов проходил в Евпатории. И она стала для него ­чем-то вроде города судьбы: несколько лет спустя он вернулся сюда — сразу главврачом. Победил в конкурсе. И принял для себя за аксиому: «Конечно, главный врач в медучреждении всегда больше администратор, чем практикующий медик. Иногда я откровенно жалею, что все так получилось, что приходится заниматься несколько иным делом, чем лечение детей. Но должен же ­кто-то заниматься и организацией этого процесса!»

«Процесс организовывал», понимая: «Все лучшее, все удачи — это достижения людей, которые прошли тяжкий путь безвременья, закаленных, вынесших все трудности. Сегодня медицина держится на людях!» А ведь условия их работы совершенно никуда не годились: зарплаты самые низкие, при прожиточном минимуме в 320–340 гривень начинающий врач получал 165… О проблемах финансирования ему до сих пор лишний раз вспоминать не хочется: «В большей степени за счет спонсоров и меценатов выживало ДТМО, которые были по-настоящему бескорыстны, отзывчивы. Жаль, что таких благородных людей — единицы. Несмотря на то, что перед выборами «желающие помочь» шли к нам десятками! Но их благие намерения так и оставались словами».

Дичайшей «головной болью» главного врача ДТМО было и медикаментозное обеспечение больных, находившихся в стационаре. Парадокс, но факт: для оказания любой неотложной помощи в детской больнице имелось все, кроме… медикаментов! Как бы ни было изношено оборудование, но оно исправно работало. Имелись определенные разработки, уникальные специалисты, новые методики, тесный контакт с учеными кафедры Крымского медуниверситета, которую возглавлял профессор Николай Каладзе, велась в детской больнице серьезная научная работа. А средств на медикаменты хронически не хватало. Все, закупаемое на бюджетные копейки, уходило на оказание реанимационной помощи и на лечение больных, относящихся к льготным категориям и социально незащищенным слоям населения, — малышей, которые являлись инвалидами с детства, ребятишек из многодетных семей и семей ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС, то есть детей, которые должны были находиться под опекой государства.

А если вспомнить еще, что важнейшей заботой для главврача ДТМО Шевцова были брошенные дети… Оставленные без попечительства родителей, они поступали к нему и из роддома, и, случалось, прямо с улицы. И врачи, медсестры, санитарки не только лечили этих малышей, ухаживали за ними, но и воспитывали, учили всему, как своих собственных. Бывало (к сожалению, не так часто, как хотелось бы!), находили «отказничкам» другие семьи. Но милости судьбы хватало не на всех…

Так что есть, наверное, ­какая-то высшая справедливость в том, что с наступлением «Русской весны» в Крыму, с приходом на полуостров государственных целевых программ России в сфере здравоохранения, с появлением щедрого финансирования, передового оборудования и новейших технологий «кризисным менеджером» евпаторийской медицины стал именно доктор Шевцов, наработавший колоссальный опыт борьбы со всевозможными кризисами.

На сегодняшний день и стены в городских медучреждениях сыпаться от ветхости перестали — большая часть площадей отремонтированы. И все реже возникает необходимость перенаправлять сложных пациентов в Симферополь, в Санкт-­Петербург, в Москву. Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Республики Крым «Евпаторийская городская больница» работает, как прилично отлаженный часовой механизм. Жильцы окрестных домов уже даже привыкли к шуму лопастей вертолетов санавиации. Родственников пациентов никто за медикаментами в аптеку и за постельными принадлежностями домой не гоняет. Самих пациентов в больнице прилично кормят. Все виды оказываемой медицинской помощи по полису ОМС, конечно же, бесплатны. А перечислить их — площади газеты не хватит.

Один только сосудистый центр чего стоит! Сколько в его стенах уже спасено жизней людей, раньше — просто обреченных на гибель! Сколько жителей Евпатории и всего Западного Крыма обязаны здоровьем или значительным улучшением самочувствия врачу-рентгенэндоваскулярному хирургу Сурену Аруманяну, врачу-­кардиологу Валентине Булат, настоящему светилу — заведующему кардиологическим отделением Олегу Шевнину!

Вот, чтобы совсем уж не сбиться на высокую риторику, приведу только один пример. Есть у меня знакомая. Ей 80 лет. Не так давно перенесла тяжелый инфаркт — восстановилась. Летом этого года сломала шейку бедра, да еще и тромб оторвался. Но уже ходит с палочкой, дай ей Бог здоровья! Вопрос на засыпку: что было бы с этой бабушкой в условиях украинской «медицины»?

Да, далеко не все гладко в российском здравоохранении. Да, висит над ним дамоклов меч хронической нехватки кадров. Вот и на сайте ГБУЗ РК «Евпаторийская городская больница» первое, что бросается в глаза, — объявление: «Приглашаем на работу врачей-­терапевтов участковых (заработная плата — от 60 тыс. руб­лей, предоставляется служебное жилье), врачей-­анестезиологов реаниматологов (заработная плата — от 75 тыс. руб­лей, возможность работы до 2‑х ставок, предоставляется служебное жилье), врачей-­онкологов (средняя заработная плата — от 60 тыс. руб­лей, предоставляется служебное жилье). Более подробная информация о имеющихся в учреждении вакансиях размещена в разделе «Вакансии»… Но проблемой нехватки кадров в медучреждениях Крыма уже даже председатель правительства России Михаил Мишустин занимается. Общая это проблема для страны.

Что ж, выучит государство себе молодых, грамотных, амбициозных докторов, вооружит их новейшими технологиями. Москва, говорят, не сразу строилась.

ЕЩЕ ПОВОЮЕМ…

Евпаторийским медикам

прошлого и настоящего

Часто люд, дух погибели чуя,

Крест влечет свой сквозь ужас ночей

И твердит: «Мы еще повоюем!»

Под напутствия скорбных речей.

Супротив же беды неизбежной

Всякий раз встать спокойно спешит

Тот, кто скромный халат белоснежный

Сделал светлой одеждой души.

Плечи грузит юдолью земною

И беду лихо гонит взашей,

Ограждая от края стеною

Род людской, стариков, малышей…

Под прерывистый вздох «Аллилуйя!»

Сердце бьется смелей, горячей:

«Непременно еще повоюем!

С Божьей помощью наших врачей…»

Татьяна ДУГИЛЬ, член Союза журналистов России, член Союза писателей России.

Фото: sanpriboy.ru

Опубликовано в газете «Евпаторийская здравница» 1(19653) от 10.01.2025 г.