Евпаторийская здравница :: Новости » Нам пишут » Литературная страница » Александр Башлачев...

Евпаторийская здравница :: Новости » Нам пишут » Литературная страница » Александр Башлачев...

http://e-zdravnitsa.ru/index.php?p=news&area=1&newsid=18658


Александр Башлачев...

Продолжение. Начало - тут...

5

Сашка выбрасывает осколки в зачуханное ведро.
— А теперь — калганом?
Принюхивается…
— Чепуха какая-то… «анисовка» и калган.
Ежится…
Зажигает газ.
Держит над огнем озябшие руки.
Смотрит на часы…
Стрелки не торопятся, никуда не торопятся.
— Все ночь да ночь, да ночь, да…
Ему кажется, что стрелки… дер-нувшись, отступают — назад.
Стучит пальцем по циферблату…
Разумеется, показалось.
Лепестки огня становятся яркими, потом — чернеют.
Сашке — плевать.
Ему — не пишется.
ЕМУ — НЕ ПИШЕТСЯ.
Ему…
Поэту…
Не…
Стрелки часов действительно двигаются назад.
— Так-тик, так-тик… так…
И все — назад, назад…
Туда, где писалось.
Туда, где было светло.


6, отступление

Постучит по циферблату
Нескончаемая ночь,
Что немы-ыслимо устала —
И закончиться не прочь.

Стрелки — словно бы застыли?
Может, кончился завод?
Ночь «по матери» пройдется
И часами потрясет…

Ну, зараза… шевельнулись?
Неужели — повезло?
И немного побледнела,
Завзды…хала тяжело-о-о.

Нет, застыли: бедолаге
Не закончиться — никак…
Вот бы — разом зазвучало
Распроклятое «тик-так».

Время мертвое застыло,
Словно невская вода…
В Ленинграде оставаться,
Оставаться — нав-сег-да?!


7

— Трр!!
— И кого это принесло?
Сашка идет в коридор, щелкает замком…
— Да.
— Александр Башлачев?
Голоса звучат — приглушенно, отстраненно и проч.
— Да.
На балконе появляется все тот же мужичонка. Теперь он — с авоською, в которой три бутылки разной водки и палка сервелата.
Мужичонка влипает рожею в стекло…
Балконная дверь открывается…
Сама собою.
— Ну?!
Мужичонка проскальзывает в кухоньку.
Авоську сует — в холодильник.
Суется — в тетрадку с набросками.
— Я из ЖЭК’а.
— Ну?!
Сашка раздражается. Ему нужно — писать. А этот…
— Заявку давали? Вода не идет?
— Что за…
Мужичонка трясет тетрадкою… Словно надеется вытрясти из нее — хотя бы строфу.
Трамвайный билетик плавно опускается к его ногам, обутым в белоснежные тапочки…
Мужичонка поднимает его, отложив пустую тетрадь.
— Счастливый.
— Какая заявка?! Ночью? Вы — чокнутый? Идите вы… к черту!! — рявкает Сашка.
Мужичонка бледнеет и, взмахнув полами телогрейки, бросается в заоконную тьму…


8

— Зачем же хамить?
Голос у сантехника… нежный, глубокий, исполненный сострадания.
— Вот и заявочка…
— Странно.
— И подпись.
— Моя.
— А вы — хамите.
— Ну, ладно…
Сашка возвращается в кухоньку.
За ним топает… мужичонка в телогрейке, но в грязных ботинках. И с потертым портфелем.
— Вы уж простите…
Мужичонка краснеет и начинает старательно вытирать ботинки огромным платком, извлеченным из потертого портфеля.
— Ничего, — отмахивается Сашка.
Мужичонка подходит к раковине, включает воду… слушает смачное урчание, хмыкает. Достает инструменты…
— Может, разденетесь? — спрашивает Сашка и тянется к телогрейке.
Мужичонка расстегивает верхнюю пуговицу… и ловко отстраняется — прочь.
— Да привычнее. Так то.
Легкое сверкание на мгновение… вырвалось наружу. Но Сашка его не заметил.
Или — заметил?!
— Плевать!!
Нет…
Не заметил.

И т. д.

Николай Столицын