Евпаторийская здравница :: Новости » Сериал в газете » История одного доктора
RSS-лента Евпаторийская здравница
  Главная  •    Новости  •    Важно  •    Реклама  •    Редакция  •    Архив номеров  •    Спецвыпуски
Евпаторийская здравница ВКонтактеЕвпаторийская здравница FacebookЕвпаторийская здравница в Одноклассниках
  Заказ такси Максим онлайн

История одного доктора

Предыдущие серии: 1 2 3

История одного доктора

От фельдшера до руководителя

В предыдущих выпусках нашего первого сериала в газете я уже рассказал вам об основных принципах работы «скорой»: о первичном фильтре, о функциях водителей, о работе врачей. Сейчас настала очередь затронуть и руководящие должности, которые в «скорой»  заслужить не просто. И расскажу я о них на примере своего хорошего знакомого — вполне себе реального доктора, который работает в этой структуре уже более двадцати лет. Единственное — во избежание всяческих недоразумений имя главного героя я изменю. Назовем его Вадим Анатольевич.


«Неотложка» — ​почти как армия

Мало кто знает, но работа в «скорой» во многом похожа на службу в армии. Здесь всегда нужно действовать четко, слаженно и по инструкции, потому что любое нарушение может стоить человеческой жизни. Кроме того, карьерная лестница в «скорой» состоит из этапов точно так же, как и чины, звания в армии: стать генералом минуя лейтенантские погоны не получится. В службе скорой помощи нельзя стать руководителем, не отработав перед этим выездным врачом скорой и неотложной помощи, затем старшим смены и так далее. Руководитель должен пройти через все эти ступени, чтобы знать процесс изнутри,  понимать все тонкости и видеть подводные камни в профессии. Иначе управлять таким большим сложным механизмом как станция скорой помощи — ​невозможно, а если попытаешься, то вряд ли сможешь делать это достаточно мудро. И уж наверняка  долго ты на этом посту не удержишься. Человек, о котором я расскажу, руководит своими коллегами уже более десяти лет, и это о чем-то да говорит.


О чертах характера и вредных привычках

С Вадимом я познакомился в те времена, когда подрабатывал водителем на «скорой». Он тогда уже лет пять был врачом выездной бригады, и мы вместе катались на вызовы. Что интересно, дружеское расположение к этому тогда еще молодому парню я стал испытывать с первых минут: отдельные фразы, взгляды на жизнь, — ​все это неуловимо напоминало мне деда, на байках которого я вырос. Впоследствии я понял, что в основном у работников «скорой» рассуждения, юмор, переживания во многом схожи. Потому что работа эта — ​особенная, и то, с чем им приходится сталкиваться каждый рабочий день, вырабатывает специфическое отношение к жизни. Оно непривычно для обывателей. Но иначе просто не выходит. «Скорая» перекраивает людей. Кто-то выгорает, ожесточается и перестает выматывать свою душу каждый раз, когда на его глазах погибает очередной пациент. А кто-то же просто курит сигарету за сигаретой, пытаясь отыскать ответ на вопрос «Почему?». В итоге находит спасение в семье. Успокаивается лишь, обнимая жену (или супруга), прижимая к груди дочурок и сынишек.

Как то разговорились между сменами, и я спросил Вадима, помнит ли он своих пациентов, ведь их бывает до 15 человек за дежурство. Тот задумался на минуту, закурил и начал рассказ.

— На всю жизнь запомнил случай. Здесь на «скорой» многие бросали курить, и я бросал. Как врач, я понимаю, что неправильно, если доктор сознательно травит себя табаком. Помню, полгода уже не курил, когда попал на вызов, который до сих пор снится. Казалось бы, ничего особенного: молодой мужчина, лет 30, активно занимается спортом. Выполнял обычный комплекс физических упражнений и внезапно почувствовал дикую усталость, приступ удушья. Вызвал нас. Я измерил пульс, давление, сделал электрокардиограмму сердца, прослушал его стетоскопом — ​ничего. Сердце в норме, в легких чисто… А он от простейшей нагрузки стал задыхаться. Все, что мог, я сделал, та аппаратура для диагностики, которой я располагал, каких-либо проблем со здоровьем выявить не смогла. Я предложил ему поехать в больницу — ​там уж наверняка определили бы, в чем проблема. Вижу ведь, что проблема есть, только не могу определить, в чем именно. Однако ему вроде как полегчало, и в больницу он ехать отказался, даже документы на отказ подписал. Мы собрались и вернулись на станцию. Через час диспетчер говорит, мол, быстро поезжайте на свой предыдущий вызов, потому что пациент — при смерти. Мы приехали, видим — он ​не дышит. Отчего, почему — ​не ясно. Пленка на ЭКГ показывала, что все спокойно (всей станцией потом эту пленку изучали), а тут — ​внезапная смерть. Нужно было делать более полное обследование в больнице, но он же отказался. Меня волновал только один вопрос: если бы я оказался более настойчив, может, парень был бы жив? А с другой стороны — ​не насильно же его везти в больницу… В общем я молча вышел тогда из дома, попросил у водителя сигарету. Одну, потом вторую, потом третью… Сорвался. С тех пор так и не могу бросить, — ​вспоминал Вадим.

Психологически такие случаи крайне сложны, и очень важно, чтобы правильно сработал диспетчер. Как минимум час нужен бригаде, чтобы отойти от стресса, прийти в себя, переварить, так сказать, ситуацию и с новыми силами отправиться на вызов. И диспетчеры обычно стараются этот час дать, не трогать бригаду, потому что в прошлом сами через подобное проходили не раз. Вот вам и слаженный механизм работы.

 

Неизбежные потери

Анатольевич мне рассказывал много историй, немало их произошло и на моих глазах — ​все же вместе ездили на вызовы. Только я, как водитель, ждал бригаду в машине, а они там сражались со смертью, пытаясь отвоевать у нее человеческие жизни. Никогда не забуду тех ощущений: сижу, жду, переживаю… А в мыслях: спасли — не спасли? Как там дела? Нет ничего хуже неизвестности. Бригада возвращается, а я по выражениям лиц пытаюсь понять: как прошло? И ясно, что расскажут, ведь вместе работаем. Но переживаю все равно.

Помню, отправили нас на вызов: грудной ребенок захлебнулся в ванночке. Родители купали и то ли не доглядели, то ли еще что… Кто сейчас уже будет разбираться? Нас волновало только одно: нужно добраться до места как можно скорее и попытаться спасти младенца. И наши — ​спасли, если это можно так назвать. Завели сердечко, Вадим интубировал (в горло больному вставляется специальная трубка для обеспечения дыхания. — ​Ред.) ребенка прямо на полу в коридоре, в луже воды… Вроде бы задышала девочка, ее сразу же поместили в карету, а я, глядя на это дело, врубил сирену и мигалку, затем — ​газ в пол, и в больницу. Меня тоже дома дочурка ждала, а тут — ​такое… В общем, доставили ее в реанимацию максимально быстро, но… Спустя два дня малышка все равно умерла. Слишком долго мозг оставался без кислорода. А бригада что? Бригада переживает за каждого пациента, а здесь — ​совсем крошка. И хоть умерла она не на наших руках, все равно такие потери воспринимаются как собственные. И еще одна жизнь отправилась в тот уголок душевной боли, где хранятся воспоминания о тех, кого не смогли спасти, кому не сумели помочь…

 

Курьезы тоже случаются

Из таких вот случаев состоит вся жизнь работников «скорой», и здесь главное не очерстветь душой, главное — ​суметь остаться человеком, не потерять способность чувствовать. Ведь у всех «неотложников» неизбежно меняется взгляд на жизнь, отношение к миру. Ну, а чувство юмора… В «скорой» без него никак. Правда, оно становится каким-то специфическим. Это вообще у многих врачей — профессиональное...

Понятно, что люди гибнут редко, не при каждом вызове. Бывают спокойные смены, а бывают и такие случаи, которые без улыбки сложно вспомнить. Как-то возвращаются мои врачи  к машине, смотрю, а они  странно так улыбаются. Спрашиваю, что стряслось. Ну, Анатольевич и рассказал:

— Нас же, — ​говорит, — ​на ожог вызывали. Ожог уха. Внутри, чтоб ты понимал. Угадай, как можно получить такую вот специфическую травму? По глазам вижу: проблему оценил. Лучше молчи, все равно не догадаешься! В общем, пациентка, дама средних лет, почувствовала, что в ухо к ней забралось какое-то насекомое. Ей посоветовали вполне действенный и адекватный народный метод избавления: капнуть туда теплого масла. Она нагрела его на газе и залила в ухо, а вот проверить температуру продукта не догадалась. В итоге в ухе — ​обжигающе горячее масло. Насекомое же, которым оказался маленький кузнечик, слегка обварилось и вышло наружу, вот только проблемы на этом, как понимаешь, не закончились. Вызвали нас. Мы-то помогли, но слов нормальных, чтобы оценить ситуацию, сам понимаешь, — не осталось...

Вот так, слегка недоумевая (бывают же люди!), мы доехали до станции, где нас ждали новые вызовы, проблемы, а значит, и новые истории. И все это — ​будни медиков, работников службы спасения.

 

Полковник от «скорой»

Вадима Анатольевича впоследствии назначили исполняющим обязанности заведующего подстанцией, затем он поднялся еще выше. Все потому, что,  несмотря на превратности судьбы и сложности профессии, он сумел остаться человеком. Спустя уже более 20 лет на «скорой» он все еще не разучился переживать, не перегорел. Возможно, благодаря семье, ведь у Анатольевича есть любимая жена и две чудесные дочери. А возможно, дело в сильном характере и врожденной человечности. Но работает на станции скорой помощи он и по сей день. И если уж проводить аналогию с армией, то он, как минимум, — ​полковник нелегкой службы скорой медицинской помощи.

 

БЫЛИНЫ И БАЙКИ​

«Оказался он живой!»

Эту историю мне тоже Вадим рассказывал. Есть у «скорой» еще и такая функция, как констатация смерти. То есть спасать уже никого не нужно, ибо все уже случилось, но заключение доктора о том, что человек действительно умер, необходимо. В таких случаях тоже вызывают «скорую». Дальше — ​рассказ со слов Анатольевича.

— Как-то поступил вызов из трамвая — ​умер один из пассажиров. Мы приехали, вагон пустой, на кондукторе лица нет. Проходим к задней площадке, а там парень сидит. Я на него смотрю, и чувствую — ​живой. С годами это начинаешь уже на глаз определять. Пощупал — ​парень слабенько, но дышит. Похлопал его по щекам, сунул под нос нашатырь — ​тот открыл глаза, мычит и на карман показывает. С разрешения достаю оттуда записку: «Я такой-то, у меня бывают приступы эпилепсии. Телефон мамы такой-то, живу там-то».

И ведь действительно, при затяжных приступах эпилепсии неопытному человеку может показаться, что больной умер. Я тогда успокоил кондуктора: мол, рано ему еще, поживет. И отвезли парнишку в больницу. В общем, вышло почти как в той песенке: «Привезли его домой — ​оказался он живой».

Роман АВДЕЕВ.

Фото Сергей KoTT.

Следующая серия «Пока не приехала «скорая» — в одном из ближайших номеров «ЕЗ».

Опубликовано в газете «Евпаторийская здравница» 7(19354) от 22.02.2019 г.




 


 



Актуальные новости


Реклама в «Евпаторийке» точно работает

Будет ли местная газета выгодной площадкой для размещения рекламы, имиджевых статей, поздравлений, зависит только от того, умеет ли редакция...

График плановых отключений на август 2020 г. (обновлено 30.07.2020 г.)

Уважаемые жители городского округа Евпатория! ГУП РК «Крымэнерго» сообщает о том, что в связи с плановым ремонтом...

Дополнительные выплаты россиянам

В понедельник, 11 мая, президент России Владимир Путин выступил с обращением к гражданам РФ. Наиболее актуальной частью этой речи для жителей...

Телефоны горячих линий Правительства Республики Крым по вопросам распространения, лечения и профилактики коронавирусной инфекции
Уважаемые граждане!

На основании Указа главы Республики Крым от 17.03.2020 №63-у «О введении режима повышенной готовности на территории республики Республики...






Президент России

Правительство России

Государственный Совет Республики Крым

Cовет министров Республики Крым

Российская общественная инициатива



Рубрики новостей